Мазурова С. Средиземноморец из Петербурга // Российская газета. 2010. 8 апр. (№ 74)
Средиземноморец из Петербурга
Бориса Хвошнянского можно видеть на телеэкране ежедневно: в сериале «Слово женщине» и в «Гончих». В эксклюзивном интервью «РГ» актер рассказал о том, как нелегко сниматься в сериалах и как не подводить партнеров по театру.
Главное, чтобы чернил хватило
Российская газета / Долго пришлось ждать встречи с вами, чтобы побеседовать. Интервью после спектакля, чуть ли не в полночь, для вас – норма?
Борис Хвошнянский / Утро и день я провожу на съемках сериала «Слово женщине». Вечер – в театре. Плюс гастроли с московско-питерской антрепризой «Ванна из лепестков роз» и со «Смешным театриком». Такой «калейдоскоп», когда внутри все должно быстро перестроиться, мне по душе. Нравится быстрая, немного нервная, смена состояний, образов, костюмов. Это моя стилистика – с корабля на бал.
РГ / Конец сериалу «Слово женщине» близок?
Хвошнянский / Планировали снять 253 серии. Сейчас пишут, по-моему, 213-ю. Главное, чтобы чернил хватило.
РГ / Что вы приобрели в итоге, какой опыт?
Хвошнянский/ Прежде всего, нервный стресс, легкую паранойю, некоторые психические отклонения. Серия в день, двадцать минут на сцену, огромное количество персонажей, их сложные жизненные перипетии… Надо помнить, кто кому «дядя», кто «тетя», кто чего хочет, что первостепенно, а что - нет. При таком темпе слишком многое приходится держать в голове. Сцены, как известно, снимают не подряд, сначала может быть финал, а через неделю снимается только начало истории. Порой руки опускаются. Но могу сказать искренне, никто не халтурит. Актерская природа просто сопротивляется безделью в кадре.
РГ / Вы же знали, на что шли. «Слово женщине» - адаптация мексиканского «мыла».
Хвошнянский / Во-первых, рублем заманили, не скрою. Во-вторых, я при деле. В-третьих, всегда есть надежда, что нынешнее будет лучше предыдущего.
РГ / Многие сериалы рассчитаны на домохозяек. Ваша жена – не из этой категории женщин? Смотрит ли она фильмы с вашим участием?
Хвошнянский / Старается не смотреть, ссылаясь на занятость! Она тоже актриса, служит в МХТ – Юлия Шарикова. Время от времени мы меняем среду обитания: или она приезжает в Питер, или я еду в Москву.
РГ / Из-за ежедневной «каторги» пришлось, наверное, отказаться от других предложений. Не жалеете?
Хвошнянский / Совмещение возможно. Параллельно со «Словом женщине» я снялся в Петербурге в «Гончих-3», в «Подводных камнях», в Москве – в фильмах «Я буду жить», «Школа для толстушек». Взвалить на себя что-то еще – физически не вынести. А еще театр, его нельзя подводить.
Месье Лебло, приударивший за вдовой
РГ / Как вы очутились на сцене прославленного акимовского театра, в постановке художественного руководителя Татьяны Казаковой «Хитрая вдова» по пьесе Карло Гольдони? Подарок судьбы? Случай?
Хвошнянский / Меня «сосватала» на роль француза, месье Лебло, очаровательная актриса Театра комедии Елена Руфанова, та самая «хитрая вдова». Были смотрины. При встрече с Татьяной Казаковой мне показалось, что впечатления француза я на нее не произвел. Да и просто впечатления. Однако начали репетировать и работалось с удовольствием, хотя спектакль создавался не просто. Но ни один артист и режиссер существенно не пострадали, обошлось «малой кровью». Теперь играем, и когда у меня заканчивается одна сцена, а впереди следующая, я жду ее с искренним нетерпением!
РГ / Хотелось бы стать штатным работником Театра комедии?
Хвошнянский / Это моя болевая точка. Конечно, с одной стороны, лестно принять предложение и войти в труппу, с другой – риск эту труппу подвести, если много работы «на стороне». Во мне по-прежнему живет ощущение, хотя и устаревшее, что актер должен быть предан театру до конца, и ответственность перед зрителем и сценой должна быть соответствующая. Лавировать между театром и кино в один прекрасный момент, я боюсь, может не удастся, и тогда выбор будет жестким! Потому я пока на вольных хлебах и не спешу связывать себя обязательствами. Проработав 7 лет в репертуарном театре, знаю, каково совмещать театр и кино… И кино – это кормилец. Такое время на дворе. В 92-м, когда я закончил институт, в театре было нечего делать. Ни творчества, ни «семьи», как в прежние времена, ни денег. Я оказался в театре «Буфф» без особых надежд на прекрасное будущее. Хотя надо отдать должное художественному руководителю Исааку Романовичу Штокбанту: в «Буффе» был максимальный контакт артистов со зрителями, почти без «четвертой стены», и мне это очень помогло в будущем.
Кино – штука деликатная
РГ / А из «Смешного театрика» вы не ушли?
Хвошнянский / Не ушел. Отношения с ним складываются время от времени. Когда оно у меня есть, я там работаю. «Смешной театрик» вышел в 2001 году из «Буффа» (семь артистов). Это художественная артель в жанре кабаре, эстетический «продукт», не дешевая развлекуха. В репертуаре остроумные номера с хорошей драматургией, скетчи, музыку исполняем сами. Сейчас репетируем «Дюжину ножей в спину революции» Аркадия Аверченко. У нас хорошая команда, мне там интересно.
РГ / Когда вы учились в институте, вам определили амплуа? Скажем: будешь играть героев-любовников.
Хвошнянский / Мы ставили «Милейшего Селимара» Лабиша, дальше «Горячее сердце» Островского, Чехова, Ростана. Огромное спасибо моему мастеру Владимиру Викторовичу Петрову за то, что он давал мне возможность проявлять себя не только в легких комедиях и водевилях, а и в другом материале – я играл Треплева в «Чайке». Меня, напротив, старались вытащить из тех рамок, в которых мне удобнее, где я чувствовал себя комфортно.
РГ / А какие роли чаще всего предлагают вам в кино, где очень важен типаж?
Хвошнянский / Вы не представляете, от какого количества итальянцев, французов, цыган я отказался! И от одного еврея. Любая латиноамериканская страна – я тут как тут. (Смеется). Была забавная история. Однажды я заполнял анкету в московской компании «Амедиа». Там был пункт: «тип внешности», и дальше перечень – русский, европейский, кавказский, семитский, средиземноморский, латино… Я растерялся. Обратился к ассистентке. Она говорит: «Ежу понятно! Конечно, средиземноморский». Потом Дмитрий Иосифович Светозаров посоветовал мне иметь такой псевдоним. В «Смешном театрике» я под ним и фигурирую: «Средиземноморский Б.А.».
РГ / Кто-то написал в Интернете: «В игре Хвошнянского чувствуется питерская актерская школа». В чем ее особенность, по-вашему? Работая в Петербурге и Москве, вы ощущаете разницу между нашими и московскими актерами?
Хвошнянский / Странность в том, что, снимаясь в Петербурге, чувствую, что москвичи играли бы ярче. И я грешу на Питер. А когда снимаюсь в Москве, не оставляет убеждение, что питерские были бы изящнее, тоньше… Сейчас времена, когда по амбициям несложно с первой попытки угадать - петербуржец ты или москвич. Первый, как правило, «ручной» и неизбалованный деньгами, второй – и ногой топающий, и голос повышающий. Но в результате мера одна – опыт и талант.
РГ / В кино вы начинали, как многие петербургские актеры, с «Улиц разбитых фонарей», «Агента национальной безопасности», «Убойной силы». Кого считаете своим «крестным отцом»?
Хвошнянский / Начал с «Улиц…», как положено! Серию снимал Бортко, и меня он не заметил. Я был как микроб – небольшая роль… Первые 2-3 года меня быстро умерщвляли: натворил пакостей – и сразу на тот свет, чтобы справедливость торжествовала. Благодарен Светозарову, именно его я называю своим «крестным папой», он дал мне роль в серии «Доктор Фауст» в «Агенте…», дальше были «По имени Барон», «Танцор», под его руководством снимался «Дилер». Хорошим уроком была работа у Виталия Мельникова в фильме «Бедный, бедный Павел». Костюмная историческая драма. Я пришел на съемку с полным набором театральных штампов и играл так, как привык существовать на сцене, ориентируясь на 40-й ряд. А Виталий Вячеславович осадил меня: «Стоп, мы всю эту театральщину ликвидируем». Тут я и осознал, что кино – штука деликатная.
