Петрова Е. Анатолий Равикович: «Подлянки стараюсь не делать» // Аргументы и факты. 2008. 6 февр.

Анатолий Равикович: «Подлянки стараюсь не делать»

 Заставила жена

— Анатолий Юрьевич, вам не кажется, что название мрачное?

— Да что вы, оптимистичное, в конце книги я пишу: «Спешу обрадовать своего возможного читателя, что продолжения не будет». Поначалу-то хотел назвать «Жизнь. Краткий курс», но это забраковали. А окончательное название придумала Ира (Ирина Мазуркевич, супруга, известная актриса. — Е. П.). Я ленивый. Жена меня постоянно подстегивала: «Иди пиши!» И я каждый день писал страницу. Это воспоминания, кусок жизни от ее начала до моего ухода из театра имени Ленсовета — с 1936 по 1988 год. Жутко не хотелось, чтобы книга была написана суконным языком, а труднее всего оказалось ухитриться найти синонимы к слову «сказал». Конечно, мне далеко до Гоголя, который придумал «мигнул пальцем».

 — Все-таки удовольствие от работы получали?

— Да, когда по телефону каждый день читал страницу своему другу-художнику, а он очень меня поддерживал. В книге я не касался того, какие были скандалы в театре, кто с кем спал — это неприлично и недостойно. Но позвольте быть нескромным — редактор сказала, что это лучшее из всего, что она читала за последние годы. Раздвоение личности

 — Скоро нас ждет еще одна ваша премьера — кардинал Мазарини в фильме «Дети мушкетеров»…

— Не очень скоро, в феврале у меня еще есть съемки. Ну а Мазарини я уже играл — в фильме «Мушкетеры. 20 лет спустя». У меня там роман с королевой, с Алисой Фрейндлих, даже есть постельная сцена, но, конечно, абсолютно условная.

— Мазарини — обаятельный интриган, а играли вы когда-нибудь настоящих злодеев? Или для вашей натуры это уж слишком «на сопротивление»?

— «На сопротивление» — это если дать мне сейчас, в 71 год, играть Ромео (смеется). Если уж говорить о моей натуре, то я большая сволочь, хотя подлянки стараюсь не делать. Играл я и нехороших людей, а однажды Владимиров дал мне роль старика-профессора в советской классической пьесе. Мой герой — «совесть русского народа», а мне было лет 37.

 — Ну и как вы справились?

— Очень плохо. Для меня «плохо» — это когда внутри ничего не зажигается и я не ощущаю в себе другого человека. Если на сцене происходит что-то неожиданное, ты должен реагировать именно как персонаж, не успевая даже задуматься… Это и называется актерской природой, в сущности — шизофрения в слабой форме, раздвоение личности.

— А еще сцену сравнивают с наркотиком. Вас тянет играть?

 — Мне уже не хочется, я столько всего наиграл… С возрастом композиторы, писатели, поэты перестают творить, потому что им надоедает, все становится рутиной. И большие американские артисты перестают сниматься, разве что захочется купить остров в Тихом океане, а не хватает пары сотен миллионов. Рубль в основе

— Состояние нашей культуры вас волнует?

— Конечно. Странные вещи происходят: я ненавидел советскую власть всеми фибрами души, а сейчас с горечью признаю, что некоторые вещи были правильными. Вот жуткое дело — цензура, но когда я сравниваю положение в кино тогда и сегодня, понимаю, что откровенную пошлятину на экраны не пускали. Сейчас в основе всего лежит рубль. Я вот недостаточно образован: не умею играть ни на одном инструменте, не умею рисовать, не понимаю серьезную музыку. У меня в юности было ощущение, что я убогий, — когда видел людей, идущих в Филармонию и получающих там огромное удовольствие. А сейчас молодым ребятам, которые также ничего в этом не понимают, внушают: и правильно, слушай песенку «Тому дала, этому не дала». И молодой человек абсолютно уверен, что его неандертальские вкусы — это то, что надо! Самое горькое, что эту политику сознательно проводят рафинированные интеллигенты, ведь телевидением руководят люди, которые знают, что такое хорошо и что такое плохо.

— В театре вы играете в пьесе «Средство Макропулоса» — о рецепте, который позволяет жить до трехсот лет не старея. Вы бы хотели?

 — Нет. Об этом ведь и пьеса — нужен или нет такой подарок человечеству? В этом весь вопрос.

— Я могу назвать множество артистов, у которых однозначный ответ: нужен!

 — Действительно, с ума сходят: бесконечные пластические операции, все натянуто до такой степени, что страшно смотреть: кажется, анальное отверстие уже на голове. И это вместо того, чтобы с достоинством принять возраст.

Елена ПЕТРОВА